Опережая время — Джеральд Джента и IWC Ingenieur

Как изначально воспринимались часы Ingenieur?

Эвелин: Ingenieur задумывались как технические часы, но через творческий взгляд художника они трансформировались.

Алексия: Даже когда весь мир ему твердил: «То, что ты создал, никуда не годится, нам не нравится», он неизменно отвечал: «Они все поймут, вот увидите.» Так приятно видеть Ingenieur сегодня и знать, что папа был прав. Именно поэтому сегодня мы можем называть эту модель легендарной.

Что сказал бы Джеральд Джента об эволюции Ingenieur?

Эвелин: Если бы Джеральд сегодня был с нами и поднимал тост за 50-летие Ingenieur, он был бы бесконечно рад тому, что часы сохранили свою ДНК и что оригинальному дизайну действительно оказано уважение. Он бы оценил, что теперь для них используются, вероятно, лучшие техники и современные механизмы. Жизнь не стоит на месте, и Джеральд ни за что не хотел бы, чтобы что-либо застряло во времени, но оценил бы, что ДНК этих часов жива и сегодня.

Алексия: Папа был визионером, так что он никогда не смотрел на конкурентов и не беспокоился о том, чего хотят люди. Он просто хотел свободно творить, потому что его мышление было чисто от желаний других людей или требований рынка.

Какую роль для Дженты играл выбор материалов?

Эвелин: Для него, конечно же, с концепцией Ingenieur лучше всего сочеталась сталь. В то время сталь еще не воспринималась как люксовый материал, но он хотел, чтобы эти часы были предметом роскоши и чувствовал, что сталь — правильный выбор, особенно для Ingenieur. Мир согласился с этим не сразу, но посмотрите, к чему мы пришли.

Алексия: Когда у вас в руках прекрасные часы, они говорят сами за себя. Не нужно добавлять никакой шелухи. Честно говоря, любые маркетинговые лозунги будут звучать неискренне. Если часы говорят сами за себя — большего и не нужно.

Что этот подход к дизайну говорит о характере Джеральда Дженты?

Алексия: В дизайне он руководствовался исключительно интуицией, и для этой дамы (кивает на Эвелин) это было настоящим кошмаром: когда руководишь бизнесом, нужно еще и коллекции структурировать, а не только постоянно разрабатывать новые прототипы. Так что проблема была не в нехватке креативности, а, считай, в ее переизбытке. Но именно это позволяло ему бросать вызов индустрии и выдавать новаторские идеи.

Эвелин: Должна признаться, мой муж так и не выучил английский. Я говорила ему: «Выучи английский, у нас же большинство клиентов на нем говорят». А он отвечал: «В этом нет необходимости. Мои часы говорят за себя сами».

Алексия: Мы сейчас ведем переговоры с архивариусами каждого бренда. Просматриваем архивы, смотрим на дизайны, которые есть у них и у нас, и определяем, не проектировал ли некоторые из их часов папа. Так что определенные подозрения уже есть.

Уже есть модели, о которых мы точно считаем его работой. А иногда не именно его, но сильно вдохновленной им. Так что это настоящая детективная работа.

Кроме того, есть фантастические архивы, которые мы можем изучить. Я придерживаюсь такого правила: если три надежных источника подтверждают, что конкретную модель разрабатывал папа, и бренд согласен с этим — мы можем говорить, что так и было. А что касается IWC, то мы знаем, что еще не все [известно], потому что папа плодотворно сотрудничал с IWC.

Какие качества он передал вам?

Алексия: Одно из моих первых воспоминаний — прогулка с папой по Розовому саду принцессы Грейс. Это в Монако — красивый, крошечный розовый сад с тысячами роз.

Папа брал меня туда, останавливался перед каждой розой, и мы рассматривали лепестки, шипы, формы — все до мельчайших деталей. Уделяли этому очень много времени. И должна признаться: иногда у меня не хватало терпения, но по сути, он учил меня искать красоту — по-настоящему присутствовать в моменте, наблюдая за чем-то. И правда, если посмотреть на мой вкус в часах или в искусстве сегодня, то я унаследовала его от папы — он научил меня видеть.